Проделав серию опытов с урановой солью, Беккерель решил, что его предположение подтвердилось: это были рентгеновские лучи.

Но случай «испортил» все. Однажды исследователь ставил очередной опыт. Только он собрался выставить кусок испытуемого вещества и завернутую в бумагу пластинку на солнечный свет, как погода испортилась. Набежали облака, и солнце скрылось. Соль урана почти не светилась. Ученый решил подождать, когда выглянет солнце, и убрал закрытую фотопластинку и кусок флуоресцирующего вещества в темный шкаф. Об этой пластинке Беккерель вспомнил только спустя несколько дней. Достав ее из шкафа, он решил проявить пластинку, не выставляя на солнце, так как не был уверен, пригодна ли она для фотографирования. Велико было изумление ученого, когда он проявил эту пластинку. На ней четко отпечаталась форма того куска, который лежал в темном шкафу на пластинке! Неожиданное явление заставило исследователя забыть все свои остальные дела и заняться его изучением. Новые опыты дали тот же результат. Было ясно, что здесь действовали какие-то неизвестные еще лучи. Вскоре установили, что своим происхождением эти лучи обязаны урану. Именно этот элемент испускал какие-то невидимые лучи, которые, подобно лучам Рентгена, действуют на фотопластинку.

Работы Беккереля продолжили физики Мария Склодовекая и ее муж Пьер Кюри. И уже через два года они сообщили о существовании нескольких веществ, подобно урану испускающих новые лучи. Особенно интересным среди них было одно, которое они назвали «радием», что означает «лучистый» («радиус» — по-латыни «луч»). Действие лучей этого вещества оказалось в 2 миллиона раз сильнее, чем действие лучей, испускаемых ураном.

Удивительны свойства радия! Он постоянно испускает невидимые лучи и всегда немного теплее окружающих тел. Радий делает окружающий воздух хорошим проводником электричества. Для людей и животных его лучи очень опасны. Достаточно на 15—20 секунд поднести руку к крупинке этого элемента, и на коже спустя некоторое время образуется пятнышко, как от ожога. Более длительное облучение радием ведет к появлению открытых язв. Листья растений желтеют и сохнут от его лучей.

***

Орудия физического труда — продолжения рук человека, колеса автомобиля — продолжение его ног, а крылья самолета? Это — как бы новый, искусственно созданный, орган человеческого тела, подаренный ему техникой. Точно так же и радиотелескоп, позволяющий ученым «видеть» и изучать не светящиеся небесные тела, можно считать совершенно новым, искусственным «органом чувств», отсутствовавшим не только у человека, но и у всех известных нам живых существ. И кто знает, сколько еще таких новых, доселе неведомых органов восприятия и познания окружающего мира будет создано кибернетической наукой в будущем?

Ане поможет ли кибернетика в тех случаях, когда человеку недостанет какого-либо из его естественных органов чувств — скажем, зрения или слуха — и медицина помочь уже не в силах? Иными словами, нельзя ли создать кибернетические «протезы» органов чувств наподобие механических протезов, заменяющих ампутированные конечности?

Ничего невозможного в этом нет. Можно быть твердо уверенным, что рано или поздно будет создан искусственный фотоэлектрический «глаз». В простейшей форме можно представить его себе в виде небольшого телевизионного объектива, находящегося в руках у слепого или укрепленного на головном уборе. Светлые и темные точки изображения преобразуются в соответствующие электрические импульсы, воздействующие на специально выбранный для этого участок кожи. Есть основание полагать, что после надлежащей тренировки соответствующий участок мозга перестроится так, что слепой станет «понимать» воспринимаемое изображение. Вероятно, на первых порах придется ограничиться не особенно большим числом точек изображения, так что слепой будет «видеть» мир приблизительно таким, каким он представляется зрячему через узкую трубку. Но это все-таки ужа не полная слепота: направляя трубку в разные стороны, можно постепенно разведать всю окружающую обстановку, разобрать рисунки, прочитать надписи. Дальнейшее совершенствование этого прибора было бы уже делом техники.

Очень важное условие заключается в том, чтобы и пациент, и целитель дышали ровно и глубоко.

При нервозности, головной боли, напряженности может помочь прием, называемый «люлькой». Пациент должен лечь на спину или сесть в кресло, глубоко дыша и полностью расслабившись. Надо зайти к нему сзади и, почти не касаясь его головы, охватить его голову расслабленными руками так, чтобы указательный и средний пальцы шли вниз по боковым сторонам шеи, а большие пальцы находились возле ушей. «Люльку» можно держать от 5 до 30 минут и даже больше, если это необходимо пациенту. Если спина целителя напряглась, можно сделать перерыв, а затем продолжить. Для снятия головной боли существует следующий прием. Потереть руки и выполнить элементы. Затем легко коснуться ладонью правой руки задней части шеи пациента. Левую руку держать на расстоянии 1—1,5 см от его лба. Пациент должен сделать 10 глубоких вдохов и выдохов, вздыхая при вдохе. Руки держать в этом положении до тех пор, пока ощущается переход энергии. Обычно через 5—7 минут боль проходит или чувствуется сильное облегчение. По окончании сеанса надо сильно потрясти руками, как бы стряхивая воду с пальцев. Обязательно надо вымыть руки холодной водой, так как боль может перейти к целителю, если не помыть руки.

При сильной и упорной головной боли можно провести сеанс полярности. Правая сторона и верхняя часть тела имеют положительный заряд, а левая сторона и нижняя часть тела имеют отрицательный заряд. Соединить правую руку с левой стороной тела, а левую руку с правой стороной тела больного. Подержать руки в этом положении несколько секунд. После этого левая рука должна идти вверх над центральной вертикальной осью тела, а правая — вниз. Не стоит пугаться, если у больного возникнет чувство жара или холода — это именно то, что ему нужно в данный момент. Не следует заниматься целительством, если вы плохо себя чувствуете, чем-то огорчены. Можно нанести вред как больному, так и себе.

***

Если для большинства стран можно подводить итоги проделанной работы и говорить о научном прогрессе, достигнутом на протяжении одного года, то задача эта представляется весьма затруднительной, ее нельзя сказать невозможной, для стран Африки, недавно добившихся независимости.

Чтобы объяснить неполноту картины, которую можно нарисовать, будет небесполезно вспомнить положение, в котором находились образование и наука в условиях колониального режима, то есть вплоть до последних лет.

В бывшей Французской Западной Африке до 1945 года едва 5 процентов детей школьного возраста посещали школу. Школа готовила лишь минимальное количество низших служащих, необходимых для колонизаторов.

Однако существование даже этой школы, которая была открыта для незначительного меньшинства и давала доведенное до минимума образование, представлялось колонизаторам опасным. В 1935 году генеральный губернатор Жюль Бревье писал: «Если наши школы дали нам многих лояльных сотрудников, то они создали также, к сожалению, значительный контингент людей озлобленных, ставших нашими критиками и врагами. Нужно ли было закрыть их, как советовали некоторые? Не говоря о том, что такое радикальное решение вопроса практически было неосуществимо, оно привело бы к тому, что образование наших подданных было бы отдано в руки противников колонизации».

Таким образом, за несколько лет до второй мировой войны один из руководящих деятелей колониальной администрации Французской Западной Африки говорил о полном упразднении даже этого мизерного образования, как о желательном, хотя, к сожалению, и неосуществимом «решении вопроса».

Это образование, цель которого состояла в подготовке вспомогательных кадров, было низведено до уровня начальной школы, лишено всякого национального характера и стремилось воспитать в африканских детях презрение к их собственной культуре, представление о превосходстве европейской цивилизации, научить их безусловно повиноваться колониальным властям.

Среднего и высшего образования практически не существовало. В каждой колонии было лишь по одной «начальной школе высшей ступени», которая готовила военных писарей, почтовых и телеграфных служащих и так далее. В Горэ (Сенегал) существовало училище, выпускавшее учителей, фельдшеров и ветеринаров, которые затем продолжали свое образование в Медицинском институте в Дакаре. Дипломы этого училища не были равноценны дипломам французских учителей и врачей и ставили окончивших его категорией ниже.

В лицеях Сен-Луи и Дакара обучались почти исключительно дети европейцев или так называемых сенегальских «граждан», насчитывавших менее 30 тысяч из 16 миллионов тогдашнего населения. Стипендии для учебы во Франции предназначались исключительно для детей европейских служащих.

Положение во Французской Экваториальной Африке было еще хуже. До 1937 года не было даже специального органа, который ведал бы образованием: оно находилось в ведении службы «по политическим делам». Преподавательские кадры насчитывали 30 французских учителей и несколько десятков их помощников—африканских инструкторов, из которых многие сами едва умели читать и писать.

***

На пути к нашим приборам лучи Марса проходят еще и сквозь земную атмосферу. Это ведет к тому, что порождаемые разреженной атмосферой Марса слабые спектральные линии кислорода, углекислого газа, водяного пара будут налагаться на гораздо более интенсивные линии тех же газов, создаваемые поглощением в плотной атмосфере Земли. Нужны очень совершенные и тонкие методы спектральных исследований, чтобы выделить в подобных условиях линии атмосферы Марса.

Такие методы существуют. Но, несмотря на все усилия, применив самую усовершенствованную аппаратуру, обнаружить в спектре Марса линии кислорода и водяного пара не удалось. Значит, этих газов в атмосфере планеты либо вовсе нет, либо так мало (тысячные доли от содержания в земной атмосфере), что обнаружить их нельзя.

Впрочем, отсутствие водяного пара в атмосфере еще не означает полного отсутствия воды на планете вообще. Интересные соображения по этому вопросу были высказаны профессором А. И. Лебединским. Дело в том, что сравнительно высокие значения температуры на Марсе, которые были приведены выше, относятся к поверхности грунта. На Земле им соответствует температура нагревшейся почвы, а не та температура воздуха, которую показывает повешенный в тени термометр и которую сообщают в сводках погоды, передаваемых по радио. Есть основания считать, что температура приземных слоев атмосферы на Марсе гораздо ниже температуры грунта и, вероятно, никогда не поднимается выше нуля. Как показывают расчеты, при таких условиях водяной пар должен вымерзать и осаждаться на поверхность планеты. Вообще вода в условиях климата Марса должна находиться только в твердом состоянии, то есть в виде льда.

Единственный газ, о присутствии которого в атмосфере Марса мы знаем,— это углекислота, полосы которой обнаружил в инфракрасной области спектра планеты американский астроном Дж. Койпер. Ее на Марсе вдвое больше, чем на Земле.