В 1804 году Шампольон-младший был определен в лицей, в котором проучился три года.

То была трудная пора его жизни. В этом учебном заведении царила суровая казарменная дисциплина. Каждый час суток воспитанников был строго размерен, подчинен расписанию. Даже свободным от занятий временем питомцы лицея не могли располагать по своему усмотрению. Они не имели права заниматься посторонними делами, выходящими за рамки учебной программы. Но, разумеется, ни коптского, ни эфиопского языка в этой программе не значилось, а именно они больше всего интересовали сейчас Шампольона. Он вычитал где-то о родстве коптского языка с древнеегипетским и справедливо решил что не обойтись без него при дешифровке иероглифов. Эфиопский же был живым языком близкой к Египту Абиссинии (Эфиопии).

Но начальство лицея было неумолимо. Оно и знать не хотело о странных увлечениях тринадцатилетнего мальчика.

Однако страсть к знаниям оказалась сильнее всяких запретов. Шампольон стал заниматься тайком, по ночам.

После вечерней поверки, когда гасился свет и тишину комнат изредка нарушали глубокие вздохи и сонное бормотание спящих, Жан-Франсуа тихонько доставал книги и тетради, крадучись пробирался к столу, на котором горел тусклым светом ночной светильник, и погружался в милые его сердцу коптские глаголы и имена существительные.

Долгие месяцы недосыпания и систематических ночных занятий пагубно сказались на его здоровье. Жан-Франсуа стал недомогать. Тогда за него вступились влиятельные друзья старшего брата и его занятия были узаконены. Администрация лицея милостиво разрешила любознательному подростку заниматься коптским языком в свободное от учебы время.

Окончание учебы в ненавистном лицее, который Шампольон в своих письмах брату называет тюрьмою, совпало с волнующим событием в его биографии ученого: шестнадцатилетний юноша был избран членом Гренобльской Академии, объединявшей виднейших деятелей науки этого города. Произошло это следующим образом.

Еще в лицее Жан-Франсуа приступил к составлению большого, многотомного труда - «Египет при фараонах». К моменту окончания лицея у него уже были- готовы отдельные главы и составлена подробная географическая карта древнего Египта. Эту карту он представил в Гренобльскую Академию. На публичном заседании он прочел введение к своей книге и ознакомил собравшихся с планом всего труда.

Материалы Шампольона поразили ученых глубиной, смелостью и широтой замысла, и ему единодушно было присуждено высокое звание академика.

Непал - небольшое государство, расположенное между Индией и Китаем. На севере Непал ограничен гребнем крутостенных громад Главного Гималайского хребта, а на юге - его пониженными предгорьями - невысокой горной цепью Сивалик.

Непал - одна из наименее исследованных стран мира. Его богатая природа и население со своеобразной культурой и бытом еще мало изучены.

Первые сведения о Непале дал выдающийся узбекский ученый-энциклопедист Бируни (972-1048 гг.) в большом труде по истории Индии раннего средневековья.

В XVII и XVIII вв. в Непале побывали, направляясь из Индии в Тибет, некоторые христианские миссионеры-разведчики (Кабрал в 1626 г., Грюбер в 1662 г., Дезидери и Фрейре в 1721 г. и др.). Однако они оставили об этой стране лишь чрезвычайно скудные, часто переплетающиеся с вымыслом сведения.

В целях борьбы с иностранными лазутчиками в 1770 г. в Непале был издан закон, закрывавший доступ в страну назойливым христианским миссионерам. Но вскоре после захвата Индии английские колонизаторы начали активно проникать и в Непал. Агрессоры хотели использовать его территорию как плацдарм для захвата Тибета и других западных провинций Китая, а также Средней Азии. Для разведывательной работы они использовали специально обученных индусов, так называемых пандитов, которые под видом буддистских паломников проникали в закрытый для европейцев Тибет. Пандиты

тщательно изучали ведущие из Индии через Гималаи тропы и перевалы и подготовили таким образом иторже- ние в Тибет английских колонизаторов. Некоторые пап- диты оставили довольно подробные описания Непала, например Наин-Синг, пересекший Непал по дороге в Тибет в 1865 г. В 1847-1850 гг. ценные научные материалы о географии и флоре Непала собрали экспедиции известного ботаника Гукера. Последующие экспедиции в Непал, в том числе и альпинистские (например, восхождение на Чомолунгму (Эверест) Нортона и Сомервилля в 1924 г.), носили чисто разведывательный характер. Геодезическая съемка Непала в основном была закончена только в 1925-1927 гг. Однако «белые пятна» в некоторых районах страны имеются еще и сейчас; одно из них исследовала в 1949 г. английская разведывательная экспедиция на северо-востоке Непала близ тибетской границы.

Почти полтора века хозяйничают английские захватчики в Непале. Не будучи заинтересованными в развитии производительных сил страны, они всячески содействуют сохранению в ней старых феодальных порядков. Даже теперь, в XX веке, как и столетия назад, и Пенале господствует феодальный строй.

После второй мировой войны господство иностранных империалистов усилилось. Воспользовавшись ослаблением колониального могущества Великобритании, все активнее проникают в Непал американские империалисты. Встревоженные этим английские колонизаторы стали оказывать сопротивление расширению американского влияния в стране. Это, в частности, выразилось в обострении борьбы господствующих феодальных клик внутри Непала.

Однако два обстоятельства привели к сговору между конкурирующими сторонами. Это - подъем антиимпериалистической и антифеодальной борьбы непальского народа и вступление войск Китайской Народной республики в Тибет. Боязнь народа, начавшего в конце 1950 г. вооруженную борьбу против своих угнетателей, а также

страх перед демократизацией Тибета и неизбежным влиянием этого фактора на Непал - все это привело к сближению английских и американских империалистов, к соглашению враждовавших между собой феодальных клик.

Американские и английские империалисты, сговорившись с продажными правителями Непала, приступили к дальнейшему закабалению непальского народа, к превращению страны в плацдарм против великого китайского народа, сбросившего ярмо империализма.

Усилившееся хозяйничание иностранных захватчиков и антинародная политика правительства вызвали энергичное сопротивление народов Непала. В этой борьбе объединились все прогрессивные, демократические силы страны. Нет сомнения, что эти силы полностью разобьют кровавые планы англо-американских империалистов и их феодальных пособников.

В средние века иероглифы были почти забыты всеми. В период полного и безраздельного господства церкви никого не занимает ни древний Египет, ни его письменность. И лишь в эпоху Возрождения, когда проснулся интерес к культуре древних народов, история Египта и письменность египтян вновь привлекают к себе внимание.

Но преклонение перед античной культурой и стремление во всем подражать ей привело к тому, что снова воскресли фантастические домыслы греческих и римских ученых о египетских иероглифах.

Прежде всего был извлечен из архивов двухтомный труд Гораполлона. Его «Иероглифика» неоднократно переиздается; только в качестве приложения к книге некоего Иоанна Больцани, также писавшего об иероглифах, трактат Гораполлона выдержал семнадцать изданий и четыре раза был переведен на другие языки.

Метод толкования иероглифов как таинственных знаков, скрывавших сложные понятия, становится господствующим.

Можно ли написать книгу о какой-либо письменности, например о греческой, не приведя ни одной греческой буквы? Каждый скажет: конечно, нельзя. А вот Больцани написал свой трактат на 454 страницах и умудрился не привести ни одного египетского иероглифа.

Усвоив мысль античных писателей, что иероглифы - это символы, Больцани занялся своеобразным творчеством: он начал сочинять иероглифы, каких никогда не было на свете, и тут же давать им глубокомысленные объяснения! Весь его трактат иллюстрирован сотнями таких несуществующих «иероглифов» - нелепых и бессмысленных картинок, нарисованных им самим.

Вот изображение павиана, приветствующего появившийся на небе серп луны.

Что это такое? По сообщению Больцани, этот «иероглиф» обозначает начало нового месяца. Но почему? Потому что он вычитал у греческих авторов, что павианы кричат, когда восходит луна.

Павианы действительно кричат по ночам. Но кто дал право Иоанну Больцани на этом основании изображать несуществующий иероглиф и наделять его несуществующим смыслом?

Вот другой пример.

На этой картинке мы видим слона, который топчет змею. Вдали возвышается средневековый замок. Этот «иероглиф», нарисованный Больцани, обозначает, по его мнению, слово «царь».

Доказательства приводит он следующие. Во-первых, у «слона та особенность царственного духа, - пишет Больцани, - что он не сгибает колен так заметно, как прочие животные».

Во-вторых, на одной из римских монет имеется якобы изображение слона, давящего змею, и тут же сделана надпись: «цезарь» («царь»).

И такой явный вздор имел большой успех у доверчивой публики. Люди искренне верили, что изыскания Больцани приподнимают завесу, скрывающую от взоров людей загадочную египетскую цивилизацию.

Вольность толкования иероглифов позволяла вычитывать в них всё, что угодно. И не приходится особенно удивляться, что нашлись люди, с серьезным видом доказывавшие, что гербы французской феодальной знати восходят к египетским иероглифам.

В 1583 году на эту тему было даже опубликовано большое сочинение, снабженное для наглядности 54 таблицами. Автор его - врач Пьер Ланглуа - присваивает наиболее красивые иероглифы сиятельным герцогам, виконтам и графам. Дамам он подбирает цветы, храбрым кавалерам - изображения львов, а могущественному герцогу Ришелье - изображение слона.

Этот геральдический вздор снискал его автору огромную популярность и был даже переиздан.

1955 год.

Обелиск, столь красочно описанный Сухановым, известен в науке под названием «Игла Клеопатры». Столетие спустя он был еще более подробно описан другим замечательным русским путешественником - В. Г. Григоровичем-Барским.

Через некоторое время Суханов отплыл в Каир. Примечательны его описания Нила: «вода полая с берегами ровна, шириною яко Ока под Серпуховом или под Коломною, а в ином месте и уже».

В своих путевых записках Суханов отмечает, что «прежде до сего от Москвы никто здесь не бывал, но только-де при царе Иоанне Васильевиче посол был».

Как мы уже знаем, этим «послом» был Василий Позняков, посетивший Каир примерно за столетие до Суханова. О Василии Гагаре, который путешествовал по Египту как частное лицо, Суханову, видимо, не было известно.

И в Каире путевой дневник нашего путешественника пополняется рядом любопытных записей. «Я видел, - пишет он, - лютого зверя - крокодила мертвого высушенного у аптекаря венецкого (венецианского)». Эго был набальзамированный крокодил - такой же, какого вывез Бутенев.

В окрестностях Каира его поразили пирамиды - «древних фараонов могилы, достойные великому диву. . . велики очень, как горы учинены, снизу широки, а сверху заострены».

Суханов не сомневается в назначении пирамид. Он прямо называет их могилами древних фараонов. А ведь даже двести лет спустя шли горячие споры среди ученых многих стран по поводу этих гигантских сооружений древности.

Не все были согласны с тем, что пирамиды - гробницы фараонов. Одни говорили, что это житницы древних царей. Другие думали, что пирамиды были астрономическими обсерваториями египтян. Третьи полагали, что их назначение - служить убежищем фараону во время наводнений. Четвертые же утверждали, что это вовсе не творение рук человеческих, а самые настоящие горы, которые появились в результате вулканических извержений.

Вернувшись из Египта, Суханов вскоре предпринял новое путешествие за рукописями. Последние годы своей жизни он руководил Московским печатным двором.

Из-за пожелтевших от времени, исписанных размашистым почерком страниц трудов Суханова, изобилующих малопонятными современному читателю древнерусскими словами, встает перед нами привлекательный облик неутомимого путешественника, книжника и собирателя древностей. Его острый проницательный взгляд умел всюду подмечать много интересного и .поучительного, а его труды знакомили русское общество с далеким Египтом и другими странами Востока.

***

Рассматривая вопросы предотвращения дорожно-транспортного происшествия в процессе управления транспортным средством, мы пока концентрировали внимание на точном соблюдении действующих Правил дорожного движения, как главном условии безопасности. Продолжая отвечать на вопрос «можно ли ездить без аварий?», нельзя обойти и такой важный фактор, как водительское мастерство и психофизические возможности человека- водителя.

Весь процесс управления транспортным средством требует от человека системно поддерживать безопасный режим движения, строго соответствующий постоянно меняющейся ситуации. Эта довольно сложная психическая деятельность выполняется мышлением, которое «питается» ощущением водителя, восприятием внешних сигналов, воображением, памятью. Некоторые из этих компонентов формируют ОПЫТ водителя. Должен сказать, что мой приличный опыт и изучение опыта профотбора водителей транспортных средств показывают прямую зависимость профпригодности (в части качества мышления) от общего, всестороннего развития человека.

Важными качествами мышления являются его целенаправленность и скорость - качества, тренируемые активным участием в общественной жизни, выполнением разнообразных видов трудовой деятельности, чтением в достаточном объеме художественной А специальной (профессиональной) литературы, наконец, проработкой специальных игровых и профессиональных тестов. Кстати об ИГРАХ. Вы когда-нибудь видели, как играют сильные шахматисты в стадии цейтнота, когда на принятие ответственнейших решений, каждое из которых может стоить партии, отводятся секунды? Для того, чтобы сделать правильный ход, приходится в течение мгновения «прокрутить» все имеющиеся в памяти варианты, схожие с наличествующим на доске, и выбрать единственно верный. А ведь положение водителя автомобиля именно таково! Дорожное движение зачастую создает ситуации и ставит перед ним задачи, требующие принятия быстрых и правильных решений, быстрых и верных действий по реализации этих решений А количество вариантов выхода из аварийной ситуации иногда не меньше, чем в шахматах, а верных всего один-два. Вот почему существует мнение о необходимости определенного общего развития водителя, без чего невозможно обретение таких свойств.

Мастерство водителя достигается и при наличии широты мышления, позволяющей одновременно рассматривать, оценивать и взвешивать все компоненты существующей дорожной обстановки, обобщить их, выведя существо ситуации в целом, предусмотреть ее развитие и последствия. А уже затем подобрать ответные действия, строго соответствующие необходимым контрмерам для пресечения хода развития или ослабления последствий ситуации. Вот здесь выступают на сцену ПАМЯТЬ и НАВЫКИ. Память дает возможность воспроизведения всего арсенала имеющихся в распоряжении водителя действий, а навык позволяет реализовать эти действия уже в автоматическом режиме без осмысливания раздельно каждого составляющего движения. Такая форма деятельности водителя позволяет в экстремальных ситуациях экономить именно те доли секунды, которых иногда не хватает на избежание неблагоприятного финала.