Г. Гиргенс

В последних числах мая, а чаще всего в начале июня к любителям берегового лова приходит истинный праздник: вода прогревается до 16 градусов, и тотчас начинает «напускаться» на берег барабуля. Эту вкуснейшую рыбу Азово-Черноморского бассейна ловят поплавочной удочкой и донкой на обычного дождевого червя, на мясо мидий и раков-отшельников. Бесхитростная барабуля и к наживке непритязательна. Но сейчас не о ней разговор. На подводных песчаных полянах у камней сопутствуют барабуле и тоже садятся на крючок не оттянувшийся еще в глубины окунь, карась и дракончик. С последним ухо держи востро!

В литературе, выпускаемой местными издательствами Причерноморья,уделяется достаточно внимания рыбам, представляющим опасность для человека. К сожалению, эти сведения носят подчас несколько сенсационный оттенок, за ними проглядывает желание авторов попугать читателя. Из издания в издание кочует, например, тот факт, что в Британсном музее естественной природы сохраняется обломок верхней челюсти меч-рыбы, пробившей где-то когда-то железную обшивку судна, дубовый шпангоут и еще кое-что. Правда, авторы признаются, что меч-рыба в Черном море редчайший гость,так что нам с вами она никогда на пути не встретится. Во всяком случае, прорыбачив на Черном море три десятка лет, я не встречал ни одной шлюпки, оцарапанной мечом, ничего о том не слышал, да и вряд ли когда-нибудь услышу. А чучела меч-рыбы в природоведческих музеях наблюдать доводилось, их привозят в подарок рыбаки океанского лова.

С не меньшей старательностью описывают коварства ската-хвостокола, или морского кота, мигрирующего по весне из Черного моря в Азов. Особенно поддают «ужастей» авторы, балующиеся подводной охотой, красочно рекламирующие чуть ли не кровавые схватки с котом, когда он, загарпуненный стрелой и влекомый на поверхность, якобы хлещет и хлещет своим ядовитым хвостом налево и направо, стремясь во что бы то ни стало поразить охотника.

У рыболовов-любителей со стажем подобные страсти ничего, кроме снисходительной улыбки, вызвать не могут, но новичка достаточно пугают. Спрашивается, если он такой ужасный-преужасный, зачем же нырять в комплекте № 1 на дно, чтобы убить его?

Тут нужна ясность.

Скатов люди не едят, их мясо относят к так называемым биологическим подкормкам — на свинофермах, в форелевых хозяйствах, удобряют им при случае и почву грушевых садов. Неинтересен скат и как объект подводной охоты: огромная и плоская, зачастую неподвижная мишень, проткнуть которую очень просто. Как и всякий скат, хвостокол от природы флегматик, к тому же флегматик теплолюбивый, неженка прогретых отмелей. Да, он вооружен костяной иголкой, в которой содержится яд, но игла именно черноморского хвостокола расположена как-то неловко, неагрессивно — в верхней трети хвоста. А будучи оторванным ото дна с помощью гарпуна, кот становится и вовсе беспомощным, нет у него опоры, чтобы изловчиться и нанести врагу удар, и выволакивают его на сушу без хлопот.

Своего первого кота мне довелось поймать еще в детском возрасте сачком, предназначенным для ловли бабочек, кот летел к берегу, переваливаясь, точно осенний лист, видимо, он потерял ориентировку, а я подставил ему марлевый сачок, и он медленно в него забрался. Был он совершенно здоров, как определила «комиссия» из числа сбежавшихся курортников, вел себя по обыкновению меланхолично, хвостом не «лягался» и был, по единодушному приговору, отпущен в родную стихию.

Впоследствии приходилось поднимать ненароком с глубин и на мелководье не один десяток котов, и всякий раз то были досадные накладки, сопутствующие лову рыбы, за которой ты вышел в море. Несколько раз по просьбе друзей вырезал я у хвостокола печень да еще раздаривал иголки на зубочистки.

Нельзя не заметить, что скаты и по сей день, сколько бы беспощадно и бессмысленно ни били их гарпунами подводные охотники, проявляют к человеку доброжелательное любопытство. Иной раз кот или лисица, вспорхнувшие из-под ног, не залегают снова на грунт, а уходят в толщу воды и зависают над твоей головой. Вяло отрабатывая плавниками, скат будет клонить в твою сторону любопытствующий глаз, точно курица.

Попытаешься, вытянув руку, пощекотать у ската брюшко, он тут же поднимется к поверхности ровно на столько, на сколько не достанет до него твоя ладонь. Дистанция соблюдается строго! Но при этом—никакой агрессивности, только одно добродушное любопытство.

И вот еще что: приезжие рыболовы наслышаны о существовании в Черном море акулы (катрана). Есть такая акула, но опасаться встречи с ней совершенно не следует, ибо черноморский катран и в размерах невелик, и кусаться ему нечем — пасть его беззуба. Зато для рыболова-спортсмена вываживание катрана всегда превращается в увлекательный поединок, исход которого неизвестен до самой последней секунды. Своей жесткой шкурой катран, как правило, обрезает леску и уходит.

Но мы несколько отвлеклись в сторону, пора возвращаться к врагу, уже упомянутому в рассказе о ловле барабули. К врагу самому свирепому, самому непокладистому во взаимоотношениях с человеном, к самому ядовитому на Черноморье. К дракончику пора нам возвращаться, и разговор вести о нем всерьез.

В конце мая всякий год не ленюсь я освежить в памяти своих ребятишек, изготовившихся к лову барабули, «образ» дракончика, хоть известен он нам давно и наизусть. Повторение в данном случае не мешает, ибо после зимней отвычки рука, потянувшаяся снять рыбу с крючка, становится, если можно так сказать, неосторожной, ее импульсивное движение подчас опережает мысль и взгляд.

Читатель может спросить: «К чему эти преждевременные хлопоты? Ну, пришел на рыбалку, напомнил ребятишкам о дракончике, да и уди себе...»

Скорее не для детей, выросших в приморских городах, этот разговор, они куда сноровистее и глазастее взрослого, а для приезжего люда. Заставляет писать эти строни, призывающие к повышенной осторожности в обращении с ядовитой рыбкой, практика. Сколько раз бывало: если рядом стал на причале или сел с тобой в лодку приезжий, не преминешь поведать ему о дракончике все, что сам знаешь; характерные приметы, понятное дело, выпишешь в ясных красках, однако нет-нет, да услышишь:

— Ай, укололся!..

И теперь уже на рыбалке у пострадавшего на уме, а как бы до медпункта быстрее добежать! Заставляют искать скорейшего врачебного вмешательства жгучая боль в месте укола, увеличивающаяся на глазах опухоль, сильное сердцебиение, лихорадочное состояние и прочие симптомы, схожие с теми, что вызывает укус змеи. Рекомендуется вводить в ранку пятипроцентный раствор марганцевокислого калия, чтобы разрушить яд и снять начало воспалительного процесса. Впрочем, в арсенале медиков есть и другие приемы, но обращаться за помощью следует возможно быстрее.

Тело дракончика серенькое, с косыми, будто грифелем нанесенными штрихами; глаза—вверху, как у его близкого родича — звездочета; разрез губ —обидчивой скобкой вниз, нижняя челюсть выдвинута вперед; очень длинные второй спинной и анальный плавники нередко имеют окаем фиолетового оттенка. Первый же спинной плавник короток, но агрессивно растопырен и напоминает черный перепончатый веер. В первых трех иголках из пяти и содержится яд. Еще два шила держит дракончик про запас в крышках жаберных щелей и, будучи пойманным, топорщит эти крышки в стороны, все норовит нольнуди» руну спиной или головой, постоянно вскидываясь и меняя положение тела. Живуч, Станешь приподнимать за хвост — тут же выгнется по-змеиному, задирая голову кверху, топорща все свои ядовитые колючки до единой и выназывая при этом розовость жабер и чернь спинного куцего плавника. Проходит немало времени, прежде чем рыба уснет, захлопнутся жабры и опадет, сложится черный веер. Только тогда, по-прежнему с осторожностью, можно освободить ее от крючка. Не следует только суетиться и приходить в ярость возле пойманной рыбы: давить каблуком, пытаться выдернуть крючок, бить камнем. Трофей-то совсем не плох при аккуратном с ним обращении!

Хорошо выглядит дракончик в ухе и на сковороде, мясо у него белое, вкусное. Перед приготовлением голову на всякий случай отбрасываем, а черный веер, расправив, срезаем.