Если для большинства стран можно подводить итоги проделанной работы и говорить о научном прогрессе, достигнутом на протяжении одного года, то задача эта представляется весьма затруднительной, ее нельзя сказать невозможной, для стран Африки, недавно добившихся независимости.

Чтобы объяснить неполноту картины, которую можно нарисовать, будет небесполезно вспомнить положение, в котором находились образование и наука в условиях колониального режима, то есть вплоть до последних лет.

В бывшей Французской Западной Африке до 1945 года едва 5 процентов детей школьного возраста посещали школу. Школа готовила лишь минимальное количество низших служащих, необходимых для колонизаторов.

Однако существование даже этой школы, которая была открыта для незначительного меньшинства и давала доведенное до минимума образование, представлялось колонизаторам опасным. В 1935 году генеральный губернатор Жюль Бревье писал: «Если наши школы дали нам многих лояльных сотрудников, то они создали также, к сожалению, значительный контингент людей озлобленных, ставших нашими критиками и врагами. Нужно ли было закрыть их, как советовали некоторые? Не говоря о том, что такое радикальное решение вопроса практически было неосуществимо, оно привело бы к тому, что образование наших подданных было бы отдано в руки противников колонизации».

Таким образом, за несколько лет до второй мировой войны один из руководящих деятелей колониальной администрации Французской Западной Африки говорил о полном упразднении даже этого мизерного образования, как о желательном, хотя, к сожалению, и неосуществимом «решении вопроса».

Это образование, цель которого состояла в подготовке вспомогательных кадров, было низведено до уровня начальной школы, лишено всякого национального характера и стремилось воспитать в африканских детях презрение к их собственной культуре, представление о превосходстве европейской цивилизации, научить их безусловно повиноваться колониальным властям.

Среднего и высшего образования практически не существовало. В каждой колонии было лишь по одной «начальной школе высшей ступени», которая готовила военных писарей, почтовых и телеграфных служащих и так далее. В Горэ (Сенегал) существовало училище, выпускавшее учителей, фельдшеров и ветеринаров, которые затем продолжали свое образование в Медицинском институте в Дакаре. Дипломы этого училища не были равноценны дипломам французских учителей и врачей и ставили окончивших его категорией ниже.

В лицеях Сен-Луи и Дакара обучались почти исключительно дети европейцев или так называемых сенегальских «граждан», насчитывавших менее 30 тысяч из 16 миллионов тогдашнего населения. Стипендии для учебы во Франции предназначались исключительно для детей европейских служащих.

Положение во Французской Экваториальной Африке было еще хуже. До 1937 года не было даже специального органа, который ведал бы образованием: оно находилось в ведении службы «по политическим делам». Преподавательские кадры насчитывали 30 французских учителей и несколько десятков их помощников—африканских инструкторов, из которых многие сами едва умели читать и писать.

***